Here comes the 2nd part of the feature on the «Soviet surf trip» by Mike Kew&Chris Burkard. Check it out in original on Surlfine or hope you enjoy my translation (I had actually much fun translating it) with a couple of comments.

Не прошло и месяца, как я перевела и прокомментировала вторую часть статьи о поездке профиков в России. Оригинал можно почитать здесь, ну а что получилось по-русски — читаем далее.

Кстати прошло уже больше месяца с моей последней каталки. Такое ощущение, что и не помню уже, как серфить-то. На Хайнане как раз закончились соревнования по серфингу Surfing Hainan Open, было много знакомых, говорят — праздник удался.

 “Это всегда был город отсрочек и смерти,
и сейчас он предстал также охваченным нищетой, далеким и изолированным”
Пол Теру (Paul Theroux), Поезд-призрак на Восточную Звезду, 2007.

Русский голос: ИМХО, Пол чего-то не понял или просто не повезло ему. Владивосток — обаятельный приморский город с особенным характером, расположенный на перекрестке цивилизаций, на дорогах древних чжурчжэней и тунгусских метеоритов. Как сказал как-то про-серфер Джош Малкой: «Как Сан-Франциско. Только лучше».

 Вероятно, поздним летом Владивосток может выглядеть необычно – солнечным, теплым, безветренным и гостеприимным. Но в феврале 2007г., центр Дальнего Востока России показал мистеру Теру, знаменитому писателю-путешественнику, впервые пересекшему Владивосток на поезде 33 года назад, свое суровое лицо во время его второго визита в зимнюю слякоть, грязь и застоявшийся  сумрак. В 2007 город с населением 600 тыс. человек по-прежнему отстоял от Москвы на расстоянии 6000 миль, но уже представлял собой совершенно другую Россию. Эта обособленная территория, отдаленная культура была закрыта для туристов вплоть до 1992, года, когда Советский Союз распался на независимые государства, сочащийся гражданской независимостью из коммунистических ран холодной войны. Впечатления Теру от его второй поездки, оказались , однако несостоятельными.

Русский голос: А я говорила.

 Владивосток посреди этой Новой России, самой большой в мире страны переживающей либеральные реформы перестройки и гласности, введенные Михаилом Горбачевым, в августе-сентябре 2009 предстал таким же ярким и процветающим, как и любой другой современный город-космополит, и сильно напоминал Сан-Франциско в Калифорнии. Живописные здания, граффити, перекрестные линии троллейбусов над улицами, оглушительные мотоциклы, шумящие люди, сигналящие машины, дороги с крутым уклоном, вопящие сигнализации, запах бензина, крики чаек, птичий помет, музыка в стиле техно, грязные переполненные автобусы, железная дорога, завораживающие аллеи, тенистые зеленые парки, жестикулирующие статуи, холмы (по-владивостокски «сопки») и порт, контейнеровозы и военно-морской флот, промозглый туман и открытая всем ветрам морская бухта. Географически относящийся к Азии, с Китаем, Японией и Кореей по соседству, Владивосток показался нам мало подверженным азиатскому влиянию. На его улицах встречались и азиаты, но в основном эта часть России была белой. Однако Китай давал о себе знать обилием дешевых китайских товаров, Япония заметно проявлялась в том, что блокировала это побережье от океанических волн, а Северная Корея была просто вредным соседом, ядерной державой, незримо присутствующей, как хмурая тучка в чистом летнем небе.

Владивосток – великолепный город, в котором ты можешь погулять и задержаться на какое-то время, важно однако помнить, что волны приходят на его удаленное побережье лишь небольшое количество дней в году. По мировым стандартам, российский Дальний Восток был одним из самых сложных мест в плане поиска волн и нам повезло, что мы вообще намочили доски. Два наших первых дня (ББ – Без Буркарда) показали нам мириады спотов и потенциальных брейков – к северу от Владивостока побережье густо покрытого лесами Приморского края было древним и соответственно не отвесным. Его прекрасные пляжи с белым песком мягко обнимали прибоем плоские выглаженные рифы, пойнтбрэйки, причудливые подводные плиты и ласковые бичбрэйки. Один из них подарил нам полдень гладких оффшорных пиков. Это была чистая случайность, что мы остановились там на обед – через 20 минут условия серфинга трансформировались из оншорной каши до чистых хрустальных стенок высотой с человеческий рост. Мимолетная иллюстрация того, каким может быть серфинг в России, но редко бывает.  

 На наш третий день, это когда Буркард наконец-то воссоединился с нами, калифорнийцы Джош Малкой и Майл Лознесс познали синее Восточное Море в конце ухабистой грязной дороги (это мы ездили в Триозерье под Находкой). И ничего они там не увидели. Вода умерла под японской блокадой. Восточное побережье Страны восходящего солнца было ветреным и качало волны, но обещания прогнозов насчет тайфунов и штормов с юго-востока, дождей и 2-метровых волн с коротким периодом оказались эквиваленты  лучшей солнечной курортной погоде, какую только может предложить Россия. Вода плоская, как в озере, и глянцевая, как стекло в масле, температура 80 по Фаренгейту на берегу, топлесс девушки в бикини, шашлыки, лодки, бесящиеся дети, холодное пиво по доллару за бутылку в ларьках у пляжа. Мы загорали и выпивали, тусовались с Андреем и другими ребятами на его виндсерфинг-станции (surf4you.ru), сымпровизировали захватывающий футбольный матч на поселочном острове на юге (http://www.chaikaclub.ru/). США против России, счет 10:9 в пользу американцев! Так протекала наша поездка.

 Однажды утром мы поехали далеко на север, на спот, максимально открытый ветру и волнам с океана (Триозерье, да-да). По пути нас чуть не арестовали из-за того, что мы остановились позавтракать в закрытом городе.

Русский голос: а могли бы арестовать и были бы кстати правы. Есть в Приморье такой город Фокино – ЗАТО, т.е. закрытое территориальное образование, где, как мы потом узнали, останавливаться нельзя не только иностранцами, но и гражданам России, потому что там рядом база атомных подводных лодок и вообще военная тайна. Говорят, там на въезде в город даже щит есть предупредительный. Как-то мы с Валерой его не заметили. Сидим, в общем, завтракаем себе в придорожном кафе аля «в гостях у сказки». Через полчаса после нашего прихода в кафе пришла милиция и попросила объяснить, что это мы тут расселись с четырьмя американцами и какими-то непонятными музыкальными инструментами (это у вас артисты тут, что ли?) на крыше машины (это про доски). Та девушка из милиции вряд ли прочитает эти строки, но я хочу сказать ей огромное спасибо, что была с нами такой милой и доброжелательной и отпустила с миром. А по правилам нас могли арестовать до выяснения обстоятельств и должны были оштрафовать на 1000 руб. с каждого. Учитывая, что американцы были еще и без паспортов (кроме одного, самого сознательного – Майка Лознесса) нам крупно повезло.

“И волн в прогнозе нет”, — медленно сказал наш проводник, пока мы сидели в его машине посреди живописной, но спокойной бухте, путь к которой занял у нас 6 часов по плохой дороге. «Это плохо», — усмехнулся он. Это был невозмутимый Валера, первый серфер Владивостока, довольный, что увидел серфинг Лознесса и Малкоя днем ранее. Они были первыми иностранцами, прокатившимися на волнах его родного города. Обрадовалась этому и светловолосая Ольга, первая уахини* Владивостока, наш доверенный переводчик и координатор. И хотя Валера лучше всех знал особенности местных условий для катабельных волн, на протяжении оставшихся дней у нас случилось немало фальстартов, способных притушить даже самый стойкий оптимизм. Так необходимый нам тайфун так и не случился. Слегка дул ветер и пекло солнце, а Buoyweather.com не оставляло никакой надежды.
Когда Восточное Море засыпает,
оно спит мертвым сном
(Как куль с песком).

*Уахини (wahine) – гавайское слово, означает девушка-серфер. Предположительно хорошенькая.

Уоррен Смит, Сиджэй Кануха и Сэм Хэммер приехали позже, но остались без волн. Вместо этого, мы коротали время в городе, где можно было раствориться и потеряться среди океана дешевой водки, сигарет, кальянов, ночных клубов, открытых до 8 утра, новых друзей, отличной еды и музыки и – для неженатых среди нас – самых красивых женщин в мире. «А давайте вместе выпьем водки », — стало нашей темой. В конце концов, время исказилось и душа города раскрылась, и все же загадочному характеру России было далеко до упрямости Восточного Моря. Это был акт воздержания перед приходом ежегодной зимней стужи.

Буркард был в шоке. Он проделал весь этот путь, стерпел задержание и депортацию, был выжат как эмоционально, так и финансово. И вместе с нами, ему оставалось только наблюдать, как почти год планирования этой поездки испаряется в солнечное сибирское небо. Проглотить русскую пилюлю было действительно не легко – огромная, стойкая, нерастворимая непредсказуемая. Сезон тайфунов на Восточном Море впал в раннюю спячку и закрыл ворота на замок. Мы капитулировали – советское серф-путешествие завершилось.

«Это земля суровая, к слабости безжалостная», — Валерий Иванов.

Русский голос: Что-то мне подсказывает, что у истории будет продолжение. Где, кто, когда – увидим.

Фотографии с Surfline.com:

 Отправить по почте